art
F
act
CONTACT US
publishing

 
 
 
 
 
 
 
 




Ах вернисаж, ах вернисаж!..

Это было 1 июля 2008г. Предпраздничный Минск трепетал красными и зелеными флагами. По улицам и площадям столицы струился нескончаемый поток машин, автобусов и троллейбусов. Людской водоворот кружил среди торговых центров, то втягивался в метро, то выплескивался наружу. Тем временем к Троицкому предместью, что чередой нарядных старинных домиков теснилось над излучиной Свислочи, подъехал автобус. Туристы в Троицком предместье – не редкость. Этот замечательный уголок Минска, где впервые в истории белорусской столицы по проекту архитекторов Л.Левина, Ю.Градова, С.Багласова была проведена полная регенерация – восстановление исторического архитектурного облика, не обходит вниманием ни одна экскурсионная группа. Но в данном случае автобус доставил не туристов, а пинских художников и их работы.
А через несколько часов здесь на Старовиленской, 14 в уютной "Гостиной Владислава Голубка" состоялось открытие выставки творческого объединения «Арт-факт». Шесть художников, кровно связанных с Пинском, – Сергей Жилевич, Николай Козловский, Виктор Саганович, Евгений Таламай, Изя Шлосберг, Аркадий Шустерман представили свои произведения на суд взыскательной и ревнивой столичной публики. Шесть художников, но у каждого свой стиль и манера, любимые сюжеты и образы…
У входа на выставку в глаза бросается "Год петуха" С.Жилевича. Браво тому, кто догадался разместить его в самом начале экспозиции. Браво автору – признанному мастеру резца и кисти! На мой взгляд, получилось замечательно, словно первый звучный аккорд, словно пролог ко всей выставке. Яркий, задорный петух, написанный сочными мазками. Невообразимый щёголь – от пунцового гребешка до острых шпор на ногах. Горлопан и забияка, который своим звонким "кукареку" запросто отправит в преисподнюю любую нечисть.
А чего стоит его развевающийся радужный хвост?! Эти изогнутые перья, подобные реющим знаменам, словно призыв – следуйте за мной – не пожалеете, будет весело, занятно, ярко, празднично и необычно! И это чистая правда. «Петух» Жилевича восхищает буйством красок и заражает оптимизмом, но при этом у каждого гостя выставки он вызывает свои ассоциации. Председатель Союза еврейских общин Беларуси Леонид Левин – почетный гость выставки, пошутил: "Он "наш", смотрите, у него пейсы!".
Не хочется, прощаться с «Петухом», но рано или поздно каждый гость выставки отрывает свой взор от красавца. И следует дальше по хрупкой грани между реальностью и фантазией, воплощенными в этих полотнах и скульптурах.
Показав себя незаурядным колористом, С.Жилевич далее предлагает серию работ в иной манере. Вот чайка, подобная белому сиянию, родившемуся на гребне волны – «Чайка по имени Джонатан Левингстон». А это "Бумажный ангел" - хрупкий, почти невесомый, безукоризненно белый. Только кто же сложил его из бумажного листа и над кем простерты бумажные ангельские крылья? А напротив – "Черная кошка», что сливается с фоном… А может кошки и вовсе нет, это всего лишь иллюзия? Надо будет вернуться еще раз к этому полотну и посмотреть повнимательней – так есть кошка или ее нет? Таково искусство – не надо от него требовать, чтобы было все понятно как в букваре, надо, чтобы было интересно…
Скульптуры С.Жилевича, созданные из дерева, металла, камня всегда изысканно-изящны. Они как бы разбрелись по всему залу, возникая то тут, то там. Вот черная сгорбленная фигура "Статуи скорби" с маленьким просветом внутри. Безмерное горе испепелило ее сердце. Кто это - мать, потерявшая дитя, или вдова, схоронившая мужа? А это совершенство линий – "Грация", вырезанная из красного дерева. А вот «Материнство». Мать и дитя слились в одно целое, их связь неразрывна. Белый мрамор, из которого создана скульптура, излучает тепло и спокойствие. Мастер сумел вычислить даже "Формулу скорости". Этот сгусток алюминия – что это? Автомобиль, мотоцикл, ракета? Не важно! Он несется в пространстве, теряя четкость очертаний. Это скорость!
В центре зала можно лицезреть сказочную «Золотую рыбку Полесья». Рукой мастера она не вырезана, а скорее выпущена на волю из цельного куска дерева, прятавшего от нас ее очертания. Милая рыбка, трепещущая своим золотым хвостом! Будь осторожна – не подплывай близко к "Рыбному дню", где по воле его автора, собрались жаждущие твоей плоти хищные рыбы.
Кстати, кто-нибудь знает, кто и когда завел традицию «рыбных дней» в советском общепите?! И чем были вызваны эти «рыбные дни» - заботой о том, чтобы в рационе трудящихся хоть раз в неделю присутствовали морепродукты, или дефицитом мяса?! Но "Рыбный день" Изи Шлосберга – не о поедании рыбных клёцок или хека под маринадом. Он – о поедании себе подобных.
Перед нами длинный покрытый скатертью обеденный стол. Вокруг него резные стулья с высокими спинками. Почему-то все стулья разные. Мелькает догадка – может быть все это для того, чтобы каждый из "допущенных к столу" знал свое место (словосочетание, если помните, ввел некогда в обиход проницательный Фазиль Искандер)? На стульях в ожидании трапезы – «хозяева подводной жизни», ибо действо происходит на аквамариновой глубине водоема. На столе расставлены столовые приборы. Большие рыбы, вооружившись вилками, приготовились есть малых… Кучка наглых хищников тупа, жирна и по-рыбьи пустоглаза. Им не впервой закусывать себе подобными. "Допущенные" даже не утруждают себе охотой на своих собратьев. Просто расселись и ждут законного обеда, ведь и законы здесь устанавливают они сами.
Я ловлю себя на мысли, что и меня – мелкую рыбешку, тыкали вилками на таком вот столе, примериваясь сожрать без остатка. Сдается, я даже узнала те хищные челюсти, что некогда клацнули в миллиметре от меня. И я, как и прочие зрители, тревожусь за крошечную рыбку, подплывшую на опасное расстояние к хищникам. Мы долго стоим перед «Рыбным днем» не в силах оторваться, словно ждем развязки. И пусть простит мастер, если мы не смогли постичь всю глубину его замысла, рожденного буйной фантазией и житейской мудростью, замысла, где есть место и легкой иронии, и едкой сатире.
По-соседству зрителя ожидает встреча с самим автором Изей Шлосбергом. Это необычный, а «Двойной автопортрет». Так не бывает, – скажут приверженцы реализма. Как могут оказаться вместе в одной рамке невинное дитя в длинной рубашонке, делающее свои первые шаги, и тот ироничный зрелый человек, в которого оно превратится спустя многие десятилетия! Что это за раздвоение личности?! И где же сокрыт источник света, что, просияв на босоного с распахнутыми глазами ребенка, затушевал полутенью его зрелый образ?
Стоя перед работами И.Шлосберга, невольно вспоминаю то ли девиз, то ли формулу искусства, которой творцы следовали еще в эпоху барокко: «Задача искусства – удивлять, не можешь удивить – ступать в конюхи!» Сменялись века, а вместе с ними стили и направления в искусстве. Когда в 1950г. в Пинске родился Изя Шлосберг, в Советском Союзе вовсю процветал социалистический реализм. Но Изе Шлосбергу ближе фантастический мир иносказаний, в который и нам посчастливилось заглянуть благодаря этой выставке. Он умеет удивлять и поэтому, согласно вышеназванной формуле – он абсолютно застрахован от «трудоустройства на конюшне».
Мы долго вглядываемся в холст, пытаясь разгадать, что это за «колесики» рассыпаны подле "Голгофы", и любуемся похожим на прозрачное облако "Пролетающим ангелом". Мы в плену образов, мыслей и чувств мастера, доверенных полотну.
На первый взгляд, выставка невелика, но в этом-то и ее прелесть. Никто не торопит и можно подолгу наслаждаться полюбившимися творениями. Отдав должно миру неуемной фантазии, мы переводим взор на хорошо узнаваемый, предметный мир пейзажей и натюрмортов. Я всегда полагала, что «конек» Виктора Сагановича – это графика, но, взглянув на великолепный "Натюрморт с тыквами", открыла для себя новые грани таланта художника. Что за прелесть эти тыквы! С желтоватыми и зелеными полосами- разводами на шероховатых боках! Они настоящие, прямо с огорода, с толстыми хвостиками и скрытым от нас под пупырчатой кожурой оранжевым нутром. Они излучают свет и тепло, накопленные солнечным летом, являя собой один из символов осеннего Полесья. А вокруг "Натюрморта с тыквами" - городские пейзажи: "Снегири.Первый снег", "Зимний день", "Первая зелень", "Оттепель", "Пинские горизонты".
Для каждого пейзажа найдено свое композиционное решение и колорит. Вот «Пинские горизонты» - динамичные линии каменных строений, среди которых возвышается легко узнаваемый силуэт францисканского костела. Перспективные сокращения как бы затягивают зрителя вглубь пространства картины, и мы прямо из "Гостиной Голубка" вступаем на улицы нашего любимого Старого города – исторического центра Пинска. Невероятно симпатичен и лиричен "Зимний день", написанный мягкими приглушенными тонами, воссоздающими свет, морозный воздух и снежное покрывало, укутавшее хорошо узнаваемые пинские домики.
Пинскую тему продолжают работы Николая Козловского, что подобно машине времени переносят нас в Пинск его детства и юности, тот Пинск, которого нет и никогда больше не будет. Но рука мастера оживила, отстроила для нас этот старый Пинск, который был совершенно немыслим без огромного костела иезуитов, что прежде доминировал над рыночной площадью и в одночасье в 1953г. был обращен в прах местными "геростратами", а также, без каменных торговых рядов и многочисленных лавок и магазинов на рынке, что бездумно и безжалостно были уничтожены следом.
Спасибо художнику – певцу милой старины, который позволяет нам влиться в эту разноголосую рыночную толпу, что торгует, покупает, приценивается. Мне кажется, я слышу идиш, так и есть – в довоенном Пинске на идиш говорило три четверти жителей. Переводя взор с полотна на полотно, мы словно обходим рынок и вдоль рядов с мануфактурой, отменными непромокаемыми сапогами, гончарными и бондарными изделиями, разносолами, спускаемся к реке.
Берег у подножия коллегиума, в который уткнулись носами лодки полешуков с рыбой, домашней птицей и прочей живностью – одним словом, сельским товаром, что доставлялся сюда из окрестностей города по Пине, Припяти, Ясельде и другим полеским рекам и речушкам, полон народу. Торг на воде был приметой, особенностью старого Пинска. И работы Н.Козловского дарят нам уникальную возможность увидеть его своими глазами. И лишь в "Празднике цветов" нет ни архитектуры, ни бытовых сцен. Здесь, во всё полотно цветут шикарные гладиолусы разных оттенков, и в их окружении мило улыбается очаровательная девушка, что вырастила прекрасные цветы в своем пинском дворике. «Праздник цветов» - это свежесть и жизнерадостность, это красота и поэзия реального мира, в котором мы живем.
"Цветочную" тему продолжают колоритные работы Аркадия Шустермана. Пышные грозди сирени, написанные рукой мастера, как живые – это натюрморт «Сирень». И тут же на соседнем холсте девушка с бантом, в сиреневом платье, похожая на мечтание под чудесную музыку, что звучит в гостиной. А на другом полотне художника, передавая тончайшее лирическое настроение, цветет хрупкая и нежная роза… Натюрморты А.Шустермана великолепно и точно передают и форму, и цвет, и самую сущность предметов. На блюде исходит сладким соком светящийся изнутри ломоть зрелой, ароматной дыни и кровоточит на полотно полуочищеный гранат…
Увидев "Натюрморт с рыбой", я ловлю себя на мысли, а что если это и есть те самые хищники из «Рыбного дня», которые теперь сами стали жертвами? Не они ли выпотрошенные и продетые под жабры теперь вялятся на солнце?!
Пейзажи А.Шустермана "Весна", "Осень в Кнубово" написаны вдохновенно и свободно. Это ликующая, жизнеутверждающая гармония красок.
Работы фотохудожника Евгения Таламая выполнены не кистью и не карандашом, но они столь выразительны, столь одухотворены чувством любви к своей родине, что не уступают живописным полотнам. Это результат размышлений, терпеливого наблюдения, творческих поисков и приливов вдохновения. Посмотрите на эту «Зиму» – вот показалась вдали утопающая в снегу деревенька с бревенчатыми домами, сбросившими листву деревьями, стогами сена. А перед ней, огромный белый заснеженный простор... Мягкая и лиричная работа.
Пейзаж "Золотая осень" нас переносит в пустынную аллею старого парка, где под сенью деревьев, расцвеченных яркой желтизной, уже лежит ковер опавших листьев. Фотообъектив мастера не просто запечатлел осенний сон, в который погружается парк, он уловил изменчивость его природы. Но главное, художник сумел передать световоздушную среду осеннего парка. Он разглядел пространственную перспективу и умело передал ощущение пространства, что влечет нас зрительно вглубь усыпанной золотой листвой аллеи.
"Коллегиум" - это один из признанных символов города над Пиной. Его рисуют и фотографируют с разных сторон и мастера, и дилетанты, благо ни один фасад коллегиума не похож на другой. У Е.Таламая и старый коллегиум, и облака, что проплывают над ним, отражаются в зеркале Пины, уводящей наш взгляд куда-то за мост, где проступают очертания былой францисканской святыни. Торжественно-красочный "патриарх пинской старины", притягивает и манит к себе – под своды, где несколько веков тому назад состязались в своем красноречии его выдающиеся профессора…
На другой работе мастера - Мирский замок – один из архитектурных символов Беларуси тоже отражен в водном зеркале небольшого озера, что плещется у его подножия. Красные островерхие башни и синяя вода. Выразительный, запоминающийся образ Отчизны, у которой есть своя славная история.
И наконец – «Старая дорога», мощеная шестигранной плиткой – «косткой» или «трилинкой», как говорили в Пинске. Это не просто дорога – это символическая дорога жизни. Маленькие камушки дней, утоплены в бетон недель и месяцев, что складываются в года. Вот житейские невзгоды вздыбили и вихрем закрутили ее размеренный ход. Но миновав эту круговерть, дорога устремляется дальше в светлое завтра, что брезжит вдали. "Старая дорога" - это находка художника, который разглядел на ее вытянутом пестром полотне выразительный декоративный орнамент, чем вызвал заслуженный восторг зрителей, заинтригованных расшифровкой смысла, сокрытого в этом образе.
Предзакатное солнце, протянув нити своих лучей над Свислочью, заглядывает в окна гостиной, внося свою лепту в создание особого настроения, что царит на выставке. Остается лишь сказать свое зрительское спасибо каждому мастеру в отдельности и всем, кто был причастен к устройству этого вернисажа. Спасибо за подаренный праздник! Выставка интересная, достойная и без сомнения она не останется без внимания жителей и гостей нашей столицы.

Татьяна Хвагина

ЯВЛЕНИЕ БОГОМАТЕРИ


Пресвятая Дева с младенцем прописалась в Боярах

Тихая деревушка в Пинском районе многим творческим людям известна тем, что в ней живет и трудится наш интереснейший современник - художник и скульптор Сергей Жилевич.
Всякий гость с огромным удовольствием прогуляется по саду скульптур, созданному хозяином на приуса-дебном участке из обычных подручных средств, внимательно выслушает рассказ о заложенных в композициях идеях. Большинство из ваяний посвящены то ли конкретным людям, то ли важным в жизни мастера событиям. С каждым годом число скульптур увеличивается, их счет давно уже идет на десятки, и автор без сожаления занимает под свой особый сад недавние грядки для овощей.
Далеко не каждому, особенно далеким от современного искусства односельчанам, понятны скульптурные композиции Жилевича из дерева, алюминиевой проволоки, природного камня или кирпича. Мысль создать нечто такое, что было бы доступно и одновременно дорого каждому путнику, проходящему по тихой сельской улице, давно занимала сознание мастера. И вот в начале минувшего лета мечта неожиданно стала воплощаться.
Началось с того, что сосед спилил у себя в огороде огромный вяз. Боялся, как бы во время сильного ветра дерево не упало на дом. Ствол, не уступающий по твердости дубу, Жилевич у соседа выкупил. Примерно месяц прошел в размышлениях над будущей скульптурой. Внутренний голос крещенного в православии человека подсказывал тему вечной доброты, любви и всепрощения. Так родился образ "Явление Богомате-ри".
1 июля мастер взял в руки стамеску, а 13 октября, накануне праздника Покрова Пресвятой Богородицы, освободил свою работу от строительных лесов, представив терпеливо ожидавшему сельскому люду свое новое творение. Выполненная в православных традициях Небесная заступница простых смертных с Богомладенцем на левой руке, словно хочет сойти на боярскую землю из древесной твердыни. При этом святые лики не списаны с икон: художник вырезал их в дереве по своему представлению.
Первыми работу Жилевича оценили односельчане. Сердобольные старушки уже не прочь перенести пятиметровую скульптуру на церковный двор. Кстати, храм в Боярах построен по проекту этого же мастера. Однако отдавать или продавать скульптуру в планы художника не входило изначально. Скульптура прочно и надолго укреплена в земле бетоном, и тревожить ее автор просто не решится. Сюда из соседних Оснежиц и Пинска уже приходят и приезжают люди посмотреть новую работу художника.

Павел КУНИЦКИЙ
BELARUS, October, 2005

More info about Sergey Zhilevich