Небо у него получалось мягко-розовое с мазками фиолетового и охры. Очень небесное небо и очень-очень цветное. Цвет всегда был главным составляющим его творчества. Пейзаж ли, портрет или натюрморт, всегда в нем был настоящий цвет. Голубое небо отражалось на белых ромашках, старых домах города, лицах, композициях. Рядом - мягкая охра, фиолетовый, розовый, зеленый. Цвета романтики, цвета любимой Белоруссии. Однако все многообразие цвета не вносило хаос. Виктор умел и контролировал каждый мазок, добиваясь целостности и законченности произведений. Вот у кого Настоящая живопись. Добрая живопись. Злой человек так написать просто бы не мог!
Мы часто ходили вместе на этюды, встречались по причинам и без, вместе выставлялись, спорили. В нашей компании Виктор Саганович всегда был голубем, приносящим оливковую ветвь. Он старался смягчить напряжение, если такое возникало, успокоить друзей, зашедших в дискуссиях слишком далеко. Он и сам скорее размышлял вслух, нежели спорил. Даже, если он не соглашался с оппонентом, он старался уйти от спора: в искусстве однозначного нет. Каждый выбирает свою дорогу. Он выбрал свою. Его нельзя было не любить. Им нельзя было не восхищаться.
У Эль Греко в Эрмитаже есть картина "Два Апостола". Мне всегда казалось, что в качестве модели для Павла ему служил наш Виктор. Как Эль Греко сумел через века и километры увидеть нашего Виктора, лучше спросить у мастера, но на картине мы видим тот же спокойный, чуть грустный взгляд, то же библейское лицо без признаков алчности, корыстолюбия, греховности, суеты.
Он и характером похож на Апостола. Художника обидеть легко. А такого незащищенного, как Виктор, вдвойне. Сколько раз его незаслуженно обижали? Много. Но столько же раз он прощал обиды.
Виктор Саганович вместе с Евгением Кузнецовым стояли у истоков АртФакта. Это они тогда первые почувствовали свободу горбачевского периода, это они инициировали молодежное арт-движение в городе, базируясь не на официальных портретах доярок или комбайнеров с мудрыми взглядами ученых, не на салонных красивостях, а на современных концепциях в искусстве, проскальзывающих сквозь железный занавес. Да и именем АртФакт группа обязана Виктору.
И еще. Творческая среда, к сожалению, далеко не монастырь. Зависть, склоки, сплетни, интриги - это то, с чем ежедневно приходится сталкиваться музыкантам, писателям, артистам, художникам. Виктор чужд этому. Он никогда не интриговал, органически не способен на предательство. Ему незнакомо слово "халява", наоборот он всегда был готов поделиться всем, что имел.
Если бы знаменитый профессор Малишевский видел работы своего бывшего студента, у него бы появилась еще одна причина для гордости. Картины Виктора удивляют самых пресыщенных коллекционеров, не зря его замечательные работы экспонировались во многих городах и странах.
Последний раз я был в Пинске в две тысячи пятом. Виктор чуть поправился, чуть поседел, но тот же теплый, понимающий взгляд, то же желание помочь, защитить близких и друзей. Он все такой же. Безмерно талантливый и щедрый. И если дружит, то до конца.
Я еще тогда подумал, что в детскости его слабость. Нет, в этом его сила. Все, что он создает, он делает с чистой совестью. И чистым цветом.
