Есть люди, которым прикидываться глупыми бесполезно: их выдает каждое движение, улыбка, вовремя сказанное слово. Впрочем, Евгений Таламай и не пытается притворятся. Говорит только о том, что знает. Если дает какие-то советы, то с первых же слов становится ясно, что другие варианты могут быть, но его, пожалуй, самый перспективный. Есть тест специально для умных: шутки умного человека, как правило, специфичны своей парадоксальностью, способностью объединить в одну идею несовместимые, а то и антaгоничные явления. Есть еще один тест для умных: умный не раскрывается до конца даже в самой сокровенной беседе. У него всегда остается в запасе кантовское "вещь в себе".
Мы познакомились в начале девяностых, когда он руководил отделом маркетинга, и сразу подружились. К этому времени Евгений уже успел "отофицерить" два года в армии и получить солидный инженерный и административный опыт на Камертоне. Хотя мне самому приходилось работать с людьми не один год, у меня всегда возникали проблемы, когда надо было сказать подчиненному "нет". А Таламай - запросто. Делал непрозрачное лицо и вырубал просителя. Вот только что мы с ним шутили, я видел, что он в благодушном настроении и улыбается насколько хватает ширины рта, но стоит кому-либо перейти невидимую границу, как улыбка мгновенно сползала ниже колен, брови сходились на переносице:
- Нет, ни в коем случае. Да, можете идти жаловаться.
Для меня это было примером профессионального решения проблемы, но сам я так поступать не мог, не хватало чего-то. Мужества, что ли? У меня ничего похожего не получалось. Гораздо позже я раскрыл секрет его успеха. Евгений Таламай просто был очень организован. На полочках и в шуфлядках его памяти генетика разложила правила как себя вести, где держать документы, как привлечь клиентов, где стоит спорить, где отшутиться, а где промолчать. И все это нанизывалось на стержень его personality. Ему не надо было ничего доказывать - даже беглый взгляд говорил, что перед вами заматеревший, умнющий, прикрывающийся цинизмом волк. Впрочем, женщины называют это романтично "настоящий мужчина". На каком-то своем интуитивном уровне они чувствуют с кем имеют дело: лапшистом и казановой или с редким образцом чего-то цельного, монолитного и уникального.
К его сообщению, что занялся художественное фотографией я отнесся более, чем скептически. Как-то не представлял я Таламая в поисках иррационально-прекрасного. Однако, уже через год я понял насколько я был неправ. Его фотографии были приняты для обложки журнала Чайка, на которую, я знал, попасть было очень непросто. Евгений Таламай непросто стал участником фотовыставок, но их активным организатором, а присоединение к группе АртФакт - логичным завершением его художественного становления.
Мне не хочется звенеть медалями Таламая, отмечу только, что их у него достаточно. Дело в другом: Таламай - яркий пример того, как волевой и умный человек, не обладающий врожденными талантами, но имеющий редкий внутренний стержень, с помощью упорного труда может достичь любых творческих высот.