...”Я люблю этот город вязевый”... - навязчивым рефреном звучат прочитанные давным-давно в “Юности” слова. Главным же деревом в Пинске была липа. Липовые аллеи, в том числе на знаменитой километровой, “от дзота до дзота”, набережной, были визитной карточкой этого полесского города. Запах цветущих лип – запах детства, каникул, безмятежности. На набережной назначались свидания, там часами стояли с удочками заядлые рыбаки – мальчишки и взрослые, сидели на лавочках старики, а тёплыми летними вечерами, казалось, весь город выходил на погулку.
“Что там было до войны и сразу после неё?”- я спрашивал у своего отца Ефима Ароновича Тылеса. Отец должен был знать. Шагавший в ногу со временем активным комсомольцем, презревшим в своё время местечковые обычаи и бросившим хедер, он впервые попал в Пинск в 1939 году, после “похода доблесной Красной Армии в Западную Белорусь” и присоединения-завоевания города. Приехал не один – привёз и молодую жену – Нехаму Юделевну (Нину Юльевну).
С мамой он познакомился в Минске, в комсомольской ячейке. Выросший в семье единственным сыном с шестью сёстрами, знавший толк в женской красоте, папа сразу обратил внимание на красивую девушку с роскoшными чёрными волосами и мягким голосом. Мама замечательно пела песни на идиш, городские и русские романсы, и говорила так, что каждое слово трогало душу и сердце. За мамино ответное чувство пришлось поборотьcя, но всё сложилось.
Пинск стал родным местом для нашей семьи. Папа работал, здесь же встретил начало войны. Как член советско-партийного актива, был мобилизован в армию в первые дни. Рассказывал, что когда забежал попрощаться с домом, (семья жила, кажется, в угловом доме по ул.Советская,3), то застал маму, бабушку и своих детей Юлика и Рахильку. Мама была беременна третьим. Накануне вся семья была отправлена из города, но вернулась, прослышав, что немцы отброшены. Отец, буквально проложив путь винтовкой, посадил всю семью на пароход, отправлявшийся в Петриков-Мозырь, а сам помчался в свою часть. Мама родила на пароходе, но ребёнок умер.
Отец все годы воевал на передовой, начав войну в Пинске, закончил в Берлине. Был несколько раз контужен и ранен, впоследствии был признан инвалидом Великой Отечественной войны. Последний раз был ранен перед самой Великой Победой, подымая в атаку залегших бойцов - тогда отец был парторгом батальона. В этом челюстно-лицевом ранении отец потерял зубы. В Германии немецкие стоматологи вставили ему “золотые”, оказавшиеся из медного сплава, так что вдобавок к ранению он получил ещё и интоксикацию медью.
Среди его наград - орден Отечественной войны 1 степени и медаль “За отвагу”. Помню, как отец говорил, что этот орден такой же, а может быть, важней, чем звезда Героя, поскольку серп и молот в центре так же золотые, и только этот орден по статусу передаётся семье по наследству.
Пройдя долгими, ужасными, отнюдь не прямыми дорогами, мама оказалась в эвакуации в Наманганской области Узбекской ССР. Работала в поле. Отец не знал,что случилось с семьёй, до середины 1943 года. Здесь свою роль сыграл Его Величество Случай. Радостную весть о том, что мама жива,он получил от однополчанина, находившегося на излечении после ранения в госпитале, в Куйбышеве. Однополчанин случайно познакомился с маминой сестрой, во время войны жившей и работавшей в этом городе, и которую мама как-то сумела разыскать. В каждом письме папа ей писал, что победа близка, что скоро все опять соберутся вместе, что “...только береги себя и детей...”, а мама плакала, не смея написать на фронт, что дети, Юлик и Рахилька, умерли ещё в первый год эвакуации от голода и болезней.
После войны, демобилизации и встречи с мамой, семья снова оказалась в Пинске. Папа работал зав.отделом облисполкома, пока существовала Пинская область. Затем был направлен на завершение учёбы в Ленинград, где в течении двух лет закончил Высшие курсы организаторов торговли и экономики, после чего вернулся в Пинск и стал директором межрайторга. Впоследствии работал директором трикотажной фабрики им.Крупской, начальником бюро товарных экспертиз.
Мамочка оставалась хранительницей домашнего очага, верной помощницей отца. Она была доброй, бесконечно терпеливой, преданной и мудрой женщиной, всегда могла успокоить, примирить, отвлечь от грустных мыслей. Статус "дети Тылеса" накладывал определенный отпечаток нa наше поведение. Мы всегда чувствовали внимание и испытывали определенную ответственность за свои слова и поступки. А главными методами воспитания в нашей семье всегда были личный пример, безукоризненная честность и порядочность во всём. В то же время, родители никогда не пресекали нашу самостоятельность, никогда не оказывали давление на наши решения.
Отец очень ценил и дорожил фронтовой дружбой, скреплённой кровью и закалённой в огне боёв. Фронтовые друзья отца часто приезжали к нам в гости, сначала в старый дом возле набережной, а потом в квартиру на площади Кирова. От мамы мы научились отдавать гостям лучшее. Родители часто бескорыстно помогали многим, помню, посылки отправлялись в Киев, Минск, Гомель, Краснодар, Харьков.
И ещё раз пришлось пережить горе утраты в нашей семье. В июле 1955 года, во время маёвки - выезда на природу большого коллектива папиных сотрудников - утонула 8-летняя Лилечка - старшая из послевоенных детей. Её утянуло волной от баржи, когда она играла с другими детьми у реки.
До конца своей жизни мама оплакивала свою любимицу, умницу, красавицу, опору и надежду. Может быть, поэтому и ушла так рано...
Безудержно течение времени. Много лет нет с нами дорогих родителей. Внуки деда Тылеса стали солдатами другой страны, но они защищают свою землю с преданностью и самоотверженностью, воспитанной его рассказами; младшего внука назвали в память о его бабушке Нине, и он унаследовал её музыкальность и литературные способности. С каждым годом всё острее понимаешь, как много хороших слов было недосказано нами в адрес наших папы и мамы, но на вопрос, какими были твои родители, могу уверенно ответить:
-Они были людьми настоящими: добрыми,очень скромными,умными, внимательными и бескорыстными.
