С. Копрусов, С. Жилевич, В. Саганович
Сергей Толкачёв. Начало знакомства
(воспоминания друзей)
"Читая Грина". Рисунок С. Толкачева.
Сергей Копрусов
Начало знакомства с С.В.Толкачёвым приходится на лето 1980 года, когда состоялись его первые, так называемые, «Гриновские» вечера – лекции в читальном зале Центральной библиотеки, где мне тогда довелось работать. Это было началом его знакомства с городской интеллигенцией и стартом своеобразной литературно-просветительской миссии: в августе 1980-го отмечался столетний юбилей писателя-романтика Александра Грина, изучением творчества и биографией которого Сергей Владимирович и занимался последние лет десять. До лета 80-го года Толкачёв жил и работал журналистом в России в газете «Брянский комсомолец», собрал достаточно внушительную библиотеку, наверное, лучшую в городе, имел множество публикаций в центральной и региональной прессе.
В Пинске он жил довольно долгое время вместе с мамой недалеко от рынка. К этому времени им были собраны многочисленные материалы для будущей книги-биографии А.С.Грина, и его работы в этом направлении были известны многим профессионалам-литераторам по всей стране. Бывая у него в гостях, приходилось видеть огромные папки с тематическими подборками по многим литераторам-классикам, и в первую очередь по А.С.Грину – называл он это обобщённо “Опыт биографии”.
Осенью того же 80-го года года отмечался и столетний юбилей поэта А.Блока. Опять последовал ряд вечеров – лекций, тем более в биографии А.Блока был момент его пребывания в районе Пинска и д.Лопатино. Поэтому в течении короткого времени С.В.Толкачёв стал известен не только коллегам по городской газете, где он тогда работал, но и местным поэтам, художникам, работникам культурно просветительных центров и интеллектуалам - "интересными", как выражались тогда, людям города. Его стали звать "человек с трубкой". Всем своим обликом он резко контрастировал с обычными горожанами – это и шкиперская без усов бородка, и большой нос с горбинкой, немного навыкате глаза, большие залысины плюс неизменная трубка в зубах. Одевался он в несколько старомодные, но хорошо сидящие на нём, плащи или куртки с обязательным тёмным беретом на голове. При нем всегда был большой портфель или папка, часто несколько томов каких-либо книг. Этот его романтический облик, непривычный для большинства, поначалу вызывал у горожан острое любопытство, а то и иронию, что, возможно, и нравилось самому журналисту.
Его литературно-просветительская работа одно время совпадала с проводившимися в мае-июне недельными городскими праздниками широкого диапазона – от концертов на городских площадках до литературных вечеров – и называвшихся «Зори над Пиной». После "Зорь" все взрослое население города знало его как литератора и эрудита. По мере развития его связей с богемой, он все больше отходит от публичных выступлений; встречи и беседы становятся более камерными, переместясь из залов и библиотек в кухонно-квартирные замкнутые разговоры "за жизнь" . Наиболее тесные связи сложились у Сергея Владимировича с городскими художниками: Евгением Кузнецовым, Сергеем Жилевичем, Изей Шлосбергом, позднее Виктором Сагановичем, Геннадием Гуриным и другими. Одним из самых притягательных мест встреч “кружка” стала студия Сергея Жилевича в Боярах, недалеко от Пинска. Сам Толкачёв в своё время тоже был студийцем дома пионеров и хорошо знал Е.П.Пулхова.
В студии Жилевича, в уютной обстановке за чашкой чая или часто чего-то покрепче, часто собиралась творческая интеллигенция и С. В. Толкачев стал ее неотделимой частью. Сколько там велось споров, бесед, разговоров обо всём, но прежде всего о литературе, искусстве, людях, им служивших!
С.В.Толкачёв стоял у истоков новой, авторитетной ныне, городской газеты “Пинский вестник”, а последние семь лет работал ответственным секретарём. Может быть, поэтому в газете постоянно появлялись его заметки о выставках, литературных событиях и новостях городской жизни; его знаменитые небольшие эссе “обо всём”.
Резкий “перелом” в начале 90-х годов отразился и на Сергее Владимировиче: он почти свернул свою литературно-просветительскую работу – она стала практически ненужной для большинства, думавших, как найти своё место в изменившихся условиях. Правда оставался все тот же небольшой кружок в доме художника Жилевича. Всё чаще Толкачёв уединяется со старыми и новыми друзьями на грустных застольях, даже порой и не по грустным поводам. Здорово подкосили его в середине 90-х и смерть матери, и интриги недоброжелателей, и полоса безденежья, связанная с попыткой перейти собкором в областную газету “Брестский курьер”. Рушился его уютный, романтический литературный мир, прагматизм становился убийственно повседневным, что и привело к трагической развязке в июле 1997 года.
Можно по-разному относиться к деятельности и личности С.Толкачёва, однако нельзя не признать, что общение с ним делало всех нас душевнее, человечнее, "просвещённее".
Уже нет его знаменитой библиотеки - сын вывез в Брянск, всё уже круг его хороших друзей тех лет, но всё то доброе, что всегда нёс по жизни Сергей Владимирович Толкачёв, осталось в нас надолго, думаю, навсегда.
Сергей Жилевич
Сергей Владимирович Толкачев был большим человеком во всех отношениях. Его могучая, колоритная фигура, казалось, заполняла все окружающее пространство. Причем, не только внешние данные создавали это впечатление. Но всех, кто видел его впервые, поражали высокий рост, широкие, я бы сказал, могучие плечи, сократовский лоб, большие серые глаза, мясистый с горбинкой нос, очень характерные крупные губы, особенно нижняя. Не удивительно, ведь именно она поддерживала его неизменную трубку. Трубка всегда торчала из его губ, даже когда он не курил. Ну и, разумеется, норвежская борода. Все это заметно выделяло его из любого окружения.
А еще Толкачев был замечательным рассказчиком. Да и это немудрено - ведь он собрал великолепную библиотеку, насчитывающую более пяти тысяч изданий, несколько десятков из которых сопровождались автографами авторов.
Особый раздел собрания составляли издания Александра Грина. Через всю жизнь Сергей Владимирович пронес юношеское увлечение его книгами. К сожалению, написанной им биографии Грина, так и не суждено было увидеть свет...
Сергей Владимирович любил наш город, гордился им и всегда подчеркивал, что он из Пинска, будь то неофициальные встречи или общесоюзные "Гриновские чтения" в Феодосии и Кирове.
Однако, как всегда "родина не знает своих героев", а с помощью брежневских администраторов и не хотела знать. Те, кто действительно служил городу, оставались в официальной тени. Он никогда не просил никакой поддержки или помощи у сильных мира сего, да и бесполезно это было. Зато, пинчане знали его и уважали, поэтому письма, подписанные "Пинск. Писателю Толкачеву" доходили до адресата. Писатель Сергей Владимирович Толкачев был живым символом города. Наверное потому, что однажды выбрав себе дорогу, он всю жизнь оставался верен ей.
Виктор Саганович
Пути господни неисповедимы. Моя встреча и знакомство с Сергеем Владимировичем Толкачевым, наверное, была случайной, но в то же время закономерной, так как не обратить внимания на орлиный профиль с неизменной трубкой и бородой было невозможно.
Так оно и случилось на моей первой совместной выставке в Доме Культуры по улице Брестской, так называемой “сорокухе”, где Толкачев был участником и идейным вдохновителем молодых художников. А потом были встречи по разному поводу, но, как правило, с увлекательными спорами и раздумьями о делах сиюминутных, о времени, о себе.
Довелось быть гостем в его последней квартире-мастерской. Это был теплый дом, по-человечески теплый. Жизнь в нем была наполнена чуткостью духовных отношений, приветливостью и потому много друзей побывало здесь. Тот памятный вечер и рабочий стол, за которым мы сидели, теперь неотрывный для меня, для моей памяти. Скуп антураж комнаты. Невзрачная мебель, вместо модных обоев стеллажи и книги, книги, книги. Все свое сознательное богатство вкладывалось Сергеем Владимировичем в огромную коллекцию книг, журналов, газет, которые он непременно прочитывал.
Для меня это был думающий, размышляющий романтик, с острым взглядом мудрого и доброго товарища. О нем хочется сказать – светлая голова, его помыслы возвышенны и благородны, а жизнь была чиста и бескорыстна.
Я признателен судьбе, которая хоть на время, а свела меня с ним. Вспоминаются последние его слова, сказанные моим детям, уходящего в темноту той злосчастной ночи: “…я напишу, обязательно напишу о вас сказку”.
С. Жилевич. "С. Толкачев". Из серии "1000 штрихов из памяти".