Великий Сергей Жилевич...
-Ну почему сразу великий?
-Да потому, что великий. И дело здесь не только в том, что любоваться его творчеством каждую неделю приезжают по 2-3 группы иностранцев, и не только в том, что он успешно выставлял скульптуры и живопись в Белоруссии, России, Франции, Германии, Испании и США, и не в том, что он признан человеком года, и не в том, чтоего изучают школьники в родном городе, И не в том...
-А в чем же?
-Просто великий человек он велик во всем, даже в своей простоте, в бытии где-то рядом с нами. И для этого не надо умирать в период Ренессанса или залазить на броневик.
Мы приехали в Бояры поздно вечером, но еще успели увидеть этот странный город. Представьте площадку 50 на 500 метров, стеклянный дом, тихое озерцо, и все это заставлено десятками деревянных, алюминевых, гранитных и бетонных скульптур. Они вырастают русалками прямо из воды, черными монахами поднимаются с пригорка, расчесывают кудри над красными облаками цветов. Неужели это явь? Или все-таки сон о рае? Неужели на Земле может быть место, где все просто и ясно потому, что там царит красота?
Сергей Жилевич закончил Витебский худграф, да-да, именно тот, который когда-то основал Марк Шагал. Он много и интересно работает в живописи, но главное для него скульптура. Вытянутые к небу формы, но это не Лембрук и не Мур, деревянные скульптуры, иногда чуть стилизованные под народные, но это не Барлах и не Кольвиц. Это Жилевич! Каждая линия, каждая форма наполнены музыкой и поэзией. Все воздушно и заоблачно, трансцендентно и сакрально. Кажется сами святые, облаченные в неземную плоть ходят вокруг дома помахивая золотыми нимбами. Несомненно между всеми видами искусств существует незримая связь. Мы можем говорить о цвете в музыке и о картинах в кино. Но Сергей Жилевич нашел в пластике ту высшую музыку, ту абсолютно точную линию которая заставляет нас говорить о нем как о ЯВЛЕНИИ.
А еще у него удивительные глаза. Ясные, голубые и без дна, как дверь в чужие миры. Он застенчиво улыбается и приглашает нас на чай. Этот высокий, сильный и по юношески стройный 45 летний мужчина может улыбаться как ребенок. Он мудр и бесхитростен одновременно. Он называет вещи своими именами и в тоже время остается деликатен. Но сегодня он слегка лукавит: приглашение на чай означает, что на стол будет подано все содержимое холодильника, плюс запотевшая бутылка совсем не чая.
Внутри дома гигантская студия. Непонятно как она поместилась внутри. Все стены и даже потолок завешены живописью. Натюрморты, пейзажи, очень много портретов, концептуальные вещи. И опять скульптуры. Их здесь еще больше, чем снаружи. Они заполняют все помещения и конечно же небольшую галерею на верхнем этаже. Одна из скульптур оживает и начинает подавать нам на стол. Это дочь художника Глаша, такая же высокая как отец и гибкая как его скульптуры и ослепительно красива. Глаша музыкант. В этом доме все органично. В этом доме живут боги. У них всегда праздник. Они не стареют, не меняются во времени. Им нет дела до политики, до того какая марка машины у соседа или какой курс долларов на рынке.
Жены великих-это всегда отдельная тема. Большинство из них пытались жить отдельной самостоятельной жизнью и прятались за мужа только по необходимости. Я ни в коей мере не хочу винить бедных жен: характер Эйнштейна, Пикассо, Диего Ривера, Жан Жака Руссо, Модильяни не самый лучший пример добродетели. Но их спутницы старались заявить о себе, поэтому остались в истории.
Аллу, жену Жилевича все зовут Аллочка. Она всегда в тени своего великого мужа и пытается поведением подчеркнуть собственную несостоятельность. Не верьте ей! У нее мозги которыми обладают только самые умные женщины. У нее пластика королевы, шутки как вилка в шахматах, полуулыбка Джаконды, а лицо... Не зря все женские портреты на стенах несут ее черты.
Пора уходить. Я обратил внимание моего сына на руки Жилевича. Мускулистые, с канатами вен, темнуми пятнами мозолей на ладонях.
-Что это?
-От карате.
Сергей усмехнулся на мою шутку. У сына Сергея, Глеба, руки такие же как у отца, только без мозолей-новое поколение выбирает компютеры.
В мире царила ночь. Мы шли к машине, а в спину нам глядела 5 метровая, еще неоконченная скульптура.
